Последние сутки. Ровно двадцать четыре часа, а затем ключи от машины, пейджер, весь этот груз — я смогу снять его с плеч. Но сначала мне нужно провести через это Дэна, новичка. Он сегодня смотрит на мир широко открытыми глазами, полными того рвения, которое у меня выгорело года три назад.
Смена началась с ложного вызова — пожилой мужчина, просто испугавшийся собственного кашля. Дэн уже готов был хватать дефибриллятор. Пришлось мягко остановить его. "Сначала оцени обстановку, — сказал я, голос звучал устало даже для меня самого. — Спроси, послушай, потрогай. Чаще всего людям просто нужен кто-то, кто их выслушает".
Потом был ДТП на кольцевой. Разбитый седан, запах бензина, горячего металла и страха. Дэн замер на мгновение, увидев кровь на лобовом стекле. Я действовал на автомате: оценка, давление на рану, короткие четкие команды ему и водителю. Мои руки делали свое дело, а мысли уже были там, за горизонтом этой смены. Где тишина. Где никто не зовет на помощь.
Между вызовами, в качающейся кабине, я пытался впихнуть в него годы опыта за несколько часов. Говорил о том, как отличить настоящую боль от паники. Как найти вену при плохом освещении. Как не дать эмоциям просочиться в голос, когда внутри все сжимается в комок. Он кивал, записывал что-то в блокнот. Я видел, как он впитывает каждое слово, и где-то в глубине души, под слоем усталости, шевельнулось что-то похожее на надежду. Может, у него получится продержаться дольше.
Под утро — вызов в старую хрущевку. Сердечный приступ. Поднимались по темной лестнице, пахло сыростью и тушеной капустой. Пациент, седой мужчина с умными глазами, уже почти не дышал. Работали молча, как единый механизм. Я ловил себя на мысли, что наблюдаю за Дэном со стороны. Видел, как его пальцы, сначала дрожавшие, становятся тверже. Как он повторяет мои движения, но уже добавляет что-то свое, осторожное, внимательное. В тот момент, когда мы передавали пациента бригаде в приемном покое и врач кивнул нам — "хорошая работа", — я вдруг понял.
Это не просто последняя смена. Это передача эстафеты. Не только знаний, но и этой ноши. Той самой, что гнетет плечи. Но глядя, как Дэн аккуратно поправляет кислородную маску на лице старика, я впервые за долгое время подумал, что, возможно, эта ноша для кого-то — не груз, а призвание.
Рассвет застал нас на пустой заправке, пивших слишком сладкий кофе из автомата. Я отдал ему ключи от машины. Просто положил в ладонь. Они были теплыми от моей руки.
"Удачи, — сказал я. — Смотри в оба".
Он кивнул. Не "спасибо", не "не уходи". Просто кивнул, сжимая ключи в кулаке.
Я развернулся и пошел. Не оглядываясь. Зная, что кто-то теперь будет смотреть в оба. А мне, наконец, можно было просто смотреть под ноги. И идти домой.
